Blog

Этот рассказец я опубликовал на сайте doctornarabote.ru в 2014 г. Сегодня предлагаю его всем вам.

Так получилось, что снова в Ленинград, где учился когда-то в Военно-медицинской академии, я попал много лет спустя после выпуска: пригласили дальние родственники жены.
Дело было летом, во второй половине июня. Стояла отменная погода. Ответ на вопрос «куда пойти?» для меня был однозначным – туда, где стоит академия. История гласит, что существовала Военно-морская медицинская академия (ВММА), что располагалась она на территории больничного городка бывшей Обуховской больницы. Бесконечно уважая историю происхождения IV факультета, я всё же поехал в другую сторону. Хоть я моряк по принадлежности, моя Alma Mater жила возле Финляндского вокзала.
Меня даже не удивило, что когда я вышел из метро к учебному корпусу, ноги сами собой понесли меня к кафедре анатомии. Не знаю, как у других, а меня часто тянет туда, где мне пришлось в чём-то особенно нелегко. Анатомия далась мне напряжённо, с тревогой, переживаниями и большим числом отработок, потому что учиться я начал почти на два месяца позднее однокрусников. В моей заметке «Случай на первом курсе» я рассказал почему. Видимо поэтому я пришёл ко входу на кафедру. Сердце стучало так, будто я пришёл сдавать экзамен. Зашёл. Было пустынно. Изредка проходили мимо курсанты. Почему-то ждал, что меня остановят, спросят зачем пришёл. Этого не случилось. Очень хотелось встретить кого-то знакомого. И этого не произошло, хотя казалось, что вот сейчас из преподавательской выйдет Галина Фоминична Байко. Узнает сразу, как это однажды было, скажет: «Тронута вашей открыткой. Как ваши дела?» Прошёл по коридору. Всё те же изгибы, те же застеклённые шкафы со скелетами гигантов. В проёмах дверей, ведущих в классы, вроде бы та же обстановка. Поймал себя на мысли, будто чего-то не узнаю, не вспоминаю. Потом спохватился, что в какой-то момент стал ощущать себя в тех, далёких семидесятых годах, напрочь забыв, что прошло почти тридцать лет после выпуска и уж точно больше тридцати после сдачи последнего на этой кафедре экзамена. Странное возникло чувство. Будто я оказался меж двух времён. С одной стороны всё во мне жило так, будто и не ушло в прошлое. А с другой, аж сердце защемило, – как давно это было!.. И так горько вдруг стало, что не вернуть этого никогда, не прочувствовать, не притронуться. И жить этому теперь только в памяти. Ведь ни одна фотография не даст того, что можно вспомнить!
А вспомнить есть что… Не стану описывать эти случаи, иначе не сумею уместиться в рамках простого рассказа. Выходил с кафедры так, будто навсегда прощался с живым человеком.
После этого я пошёл к казарме. Намеренно прошёл мимо кафедры нервных болезней через подворотню, где ходил не раз. Зашёл во двор, где стояла казарма. Вокруг дома, обычные жилые дома старой архитектуры. На втором курсе некоторых подъездах этих домов, куда удавалось зайти, прятались мы от холода со своей, тогда ещё будущей, первой женой, которой уже нет теперь. Она приходила меня навестить, я выходил во двор, и мы устраивали в каком-то из подъездов маленькое свидание. Ели конфеты, болтали и целовались…
В дальнем углу этого двора стояла и стоит кафедра нормальной физиологии, где я начудил во время занятий с фистульной собакой, умудрившись провести опыт с выделением желудочного сока и не зафиксировав его документально. Отчего-то я решил, что моего слова о характере его выделения всей группе и преподавателю будет достаточно.
Казарма, бывшая мне домом целых четыре года, смотрела на меня во все окна и наверное не узнавала. Она была точно такой, какой я помнил её все годы. Только проходная, что возле ворот, не действовала. Через эти ворота я поздними вечерами сбегал на целую ночь в самоволку к своей будущей жене. Уезжал на последнем автобусе в Выборгский район, обратно приезжал самым первым автобусом, отчаянно не высыпался при этом, спал в автобусе, если удавалось сесть. А на вечерней поверке меня прикрывал сам старшина курса Вася Апчел. Мы были немного земляками и он прикрывал меня.
Сходил во дворик за кафедрой торакальной хирургии. Она недалеко от казармы. Там я однажды прятался от преследовавших меня солдат роты охраны, когда я сбежал от коменданта академии «чёрного майора» Гриши Ельченко. Он ловил одиночек, поймал и меня, но несправедливо. Сбежал, но побег был замечен, вот меня и ловили. Я всё же ушёл, но потом пришлось сбрить усы, выпросил у замкомвзвода форму со старшинскими погонами, нацепил его фуражку вместо бескозырки и встал в строй, когда позднее наш курс осматривали на предмет моего отыскания. Начальник курса, покойный уже Н.Ю. Пасечник, едва от смеха не лопался, видя меня в чужой форме и понимая, что происходит.
Конечно же сходил к статуе Гигии. И не нашёл её. Оказалось, что её перенесли во двор штаба академии. Обошёл вокруг академического сада, где Юра Карманов и Вася Апчел гоняли нас бегом по утрам, мимо кафедры военно-полевой хирургии. Здесь, в стенах этой кафедры, ещё лысым первокурсником, побывал зрителем на операции по поводу ножевого ранения сердца и увидел впервые в жизни как на хирургическом столе умирают раненые.
Дошёл до клуба академии, потом до курсантской столовой, до здания кафедры челюстно-лицевой хирургии (позднее узнал, что кафедру перевели в другое здание), постоял перед кафедрой акушерства и гинекологии, где родился мой сын-первенец, когда я учился на пятом курсе. Здесь я учился у Александра Владимировича Гурьева, одного из моих любимейших педагогов, Врача и Учителя, работавшего на кафедре до самой смерти. Недавно умер. Светлая ему память! На этой кафедре со мной был случай. Мы пришли на первое занятие, подчеркну – самое первое. Оно едва началось, когда вбежала санитарка и сказала преподавателю, что начинаются роды. Он тут же повёл нас в родзал. Когда пришли, мы остались у дверей, он прошёл дальше, осмотрелся и к нам с вопросом (дословно): «Кто будет рожать со мной?». (Позднее он пояснил, что «акушер-гинеколог рожает с каждой роженицей, и никак иначе»). Мы стояли онемевшие. Тогда он ткнул в меня пальцем: «Иди сюда!». Конечно я от страха почти не думал, конечно Александр Владимирович управлял моими руками, как манипуляторами. Но это были первые в моей жизни роды, которые я принимал! Когда потом я искупал малыша, запеленал его и понёс к матери, ощущение у меня было непередаваемое. Это был полёт чувств! Потом я раза два, по случаю, принимал роды, всё же не моя профессия, но ситуации в жизни бывают разные, и всегда вспоминал те, первые роды, и чувствовал руки Учителя на своих руках… Честно, очень хотел стать акушером-гинекологом, но не случилось. На военной службе не всё решают наши желания.
Потом я прошёлся по набережной вдоль здания, где находится фундаментальная библиотека академии. Потом съездил на метро «Пушкинская», к Витебскому вокзалу, постоял около кафедры морской госпитальной терапии, сходил на набережную Фонтанки, к главному входу всей территории бывшей ВММА. Внутрь даже не просился. После временнόго провала, что я ощутил в анатомическом корпусе, было тревожно. И так на каждом шагу память выбрасывала очередной случай.
…Это был день памяти моей Академии. Той, что я ношу в себе все годы после её окончания. Той, что определила всю мою жизнь, превратив её в служение. Той Академии, которая научила жить в определённом ключе, которая сделала меня тем, кем я стал и останусь, теперь, до конца моей жизни – лекарем.
Vivat Academia! Vivat Professores!